Everything.kz

Николай Цискаридзе и Илзе Лиепа в балете Ролана Пети "Пиковая дама". Спектакль с...

Николай Цискаридзе и Илзе Лиепа в балете Ролана Пети "Пиковая дама". Спектакль с...
Academic Dance
Николай Цискаридзе и Илзе Лиепа в балете Ролана Пети "Пиковая дама". Спектакль стал первым, поставленным Пети в Большом театре «на Цискаридзе». Из интервью Н. Цискаридзе: — Кто ваш Германн? — Человек, одержимый манией. Манией его эпохи, кстати. В России начала 1830-х годов стремление молодых честолюбцев сделать карьеру, разбогатеть было очень жестким. Жестче, чем в Европе тех лет. С этим обязательно следовало успеть до тридцати лет. Потом — все. Старость... Пети тоже не считает «Пиковую Даму» трагедией (или считает, что это трагедия только для Германна). И мне нравится финал, придуманный Роланом. Финал — с улыбкой, ухмылкой Призрака Графини над телом моего героя. — Почему же «над телом»? — Мы очень долго не знали судьбы героя... Много спорили с Пети: он считает, что Германн должен умереть. А я ему доказывал: в христианстве вообще, в православии самое страшное — не смерть, а сумасшествие. Если Бог хочет наказать, он лишает разума. Но он говорил: «Вы слишком молоды и красивы для того, чтоб сойти с ума. Лучше пусть вы умрете». Ну тут я стал просить его: «Можно, я сойду с ума? Можно, я сойду с ума?»... — Дуэт Германна и Графини в балете — дуэль или любовный поединок? У Пушкина он думает, в наваждении «анекдота о трех картах»: «Почему ж не попробовать своего счастия?.. Представиться ей, подбиться ей в милость, пожалуй, сделаться ее любовником, — но на это все требуется время — а ей восемьдесят семь лет, — она может умереть через неделю...» Кажется, Ролан Пети собирался развить эту линию в балете? — Это самая страшная фраза повести! Но Пети говорил о другом: «Если нет любви, я ставить не стану». При том, как всякий француз, слово «любовь» он произносит очень часто. И понимает символически. Я помню, эту фразу очень тяжело восприняли... Но ничего амурного, ничего эротического не будет. Ничего любовного у нас не поставлено! Первое, что сделал Пети, — начал репетировать дуэты Германна и Графини. Их встречу во время бала, куда приходят Графиня с Лизой... как я понял, сцена будет затемнена — и начнется напряженный диалог. Страшный диалог: единоборство, нарастающая тревога и висящая в воздухе смерть... Но чья?! Их дуэт в спектакле подобен дуэли. Или корриде! Вот идея Пети: Германн — это смерть Графини, а Графиня — смерть Германна. Каждый считает с е б я игроком. — А другого — ставкой или фишкой? — Да! Там есть очень интересная сцена, когда является тень Графини и показывает три карты. Германн не испуган, не ошеломлен — он просто сидит и холодно смотрит... И вот, когда мертвая Дама показала карты, у него появляется дьявольское выражение лица: поймал! Нет — это она его поймала... Сарказм пушкинской Графини по отношению к Германну, ее тайный страх перед ним, гордость, смесь брезгливости с ненавистью, спор двух людей как двух эпох, двух миров — все это сохранено. ...Вот на балу Германн предлагает Пиковой Даме руку — она отворачивается. Потом — оступается (как очень пожилой человек). И опять он протягивает руку, и теперь Графиня вынуждена на нее опереться. Но как! Второй дуэт — в спальне Графини. Очень интересно все сделано. Но практически по тексту повести. Пушкинский диалог сохранен. — То есть Илзе Лиепа — Графиня и вы должны исполнить в балете еще и две драматические роли с жестокой, глубокой смысловой нагрузкой? — Ну пусть так... Когда Пети выбрал Илзе на эту роль, я был очень рад. С ней интересно работать. Мы спорим, оба что-то предлагаем... Илзе как актриса гораздо опытнее меня. И как человек тоже. Она очень много помогает и подсказывает. А это редкость. Особенно сейчас. — Итак, мания Германна. Дуэль двух эпох, двух человеческих пород. Поединок ушедшего мира и того, который стремится на смену прежнему, не гнушаясь ничем, но добром не кончит. В пересказе все это похоже на аллегорию. «Три карты» точно завершают пасьянс «Могила Наполеона». Неужели балет будет соотнесен с нашей героической современностью? (Явно более суровой и стяжательской, чем Россия Николая I. И более жесткой, чем современная нам Европа.) Неужели хореограф стремился «сердца собратьев исправлять»? — Мне трудно сказать, есть ли здесь аналогии. Но Пети не хочет, чтоб это был только XIX век. Я обсуждал с ним свой внешний облик на сцене, прическу. И он сказал: «Все, кроме вас, будут в стиле и в духе эпохи. С очень четким соблюдением исторических норм. Вы — нет. Вы будете вне времени...» — Что же остается Лизе — Светлане Лунькиной? Ни пасторального дуэта с Полиной, ни Зимней канавки... — У нас есть дуэт на балу, Лиза передает Германну ключ от комнаты. Но после смерти Графини они не встретятся больше: Лиза только увидит героя убегающим. Я предлагал: может быть, сделать какое-то объяснение между ними? Но Пети ответил очень верно: это ослабит движение. Сделает сюжет как-то сразу мелодрамочкой. ...Ведь и в повести самое страшное — саркастическая ирония их отношений, полная безлюбовность этой линии. Что Лиза для Германна? Свеженькое личико в окне. Ключ к дверям Графини. Ставка игрока. — На сцене — «пушкинский Петербург» или более лаконичная декорация? — Сценограф — де Вальмотт. Он много работал с Пети. Декорации — не «мирискуснические». Но и вовсе не минималистские. Нет «пушкинского Петербурга», есть явное сходство очертаний — но все в этом городе сделано из карт. «Державная столица» — карточный домик. Как и комната Германна. И особняк Графини. И жизнь — игра, и все эти фасады кажутся неколебимыми до первой бури... Очень красивые декорации. И костюмы Лизы Спинателли (она делала с Пети свыше тридцати его балетов, а в драме много работала со Стрелером). Балет длится час. Но у Графини, например, — четыре костюма. Это зрелищное действо — со сложной световой партитурой, с яркими сценами кордебалета. ...Возможно, я необъективный человек: мне все нравится, когда я захвачен идеей. — И идеей «Пиковой Дамы» на музыку Патетической симфонии? — Да! Когда Пети решительно сказал, что он будет ставить совсем новый балет, не похожий на его давнюю «Пиковую Даму» с Михаилом Барышниковым, и будет ставить на музыку Шестой симфонии, это было многими воспринято тяжело. Но мы с Илзе уже несколько раз говорили об этом: чем больше мы репетируем, тем лучше понимаем, что именно Патетическая, стопроцентно, сюда нужна! Может быть, потому, что в Шестой симфонии главенствует тема смерти. Я боюсь, что кто-то из музыковедов воспримет это тяжело. Сочтет, что Пети вольно обошелся с музыкой. Он не купировал ничего. Но части переставил. Источник: Яндекс Дзен (с) Николай Цискаридзе
Эта статья была автоматически добавлена из сообщества Academic Dance