Everything.kz

Соседка Леночка

Соседка Леночка
Соседка Леночка Была весна. Мы жили в трёхкомнатной квартире в лучшем городе этой фильдеперсовой планетки. Самую большую комнату занимали Никола, Маша и Элли. Никола — мастер покера и сёрфер, Маша — джазовая певица, Элли — золотистый ретривер, очаровательная и вечно голодная собака. В средней комнате жил я, чувак. А в самой маленькой — Леночка. Обычно в моих рассказах персонажи имеют вымышленные имена, но для Леночки я имени придумать так и не смог, ибо все другие ей почему-то не подходят. Первые две или три недели я Леночку не видел вообще. Но однажды, я сидел на кухне, и туда вошла мрачная красотка в кимоно. Ну как вошла — почти вбежала. Почти в прыжке влетела на кухню. С тёмной своей косой и загорелой своею кожей, с румянцем на щеках и в кимоно она ворвалась на кухню и сразу начала что-то делать. Доставать из шкафчика еду. Варить кофе. Ненавидеть болгарский перец. Я сказал: — Привет. Ноль реакции. Я повторил громче. Обернулась. Вытащила наушник из одного уха, сказала «Привет», отвернулась, наушник сунула обратно. Лихо завершив готовку, поставила еду и кофе на серебряный поднос и быстро удалилась. Я подумал, что она, наверное, куда-то опаздывает. Второй раз мы встретились там же. Я обедал, а Леночка влетела и стала очень быстро готовить еду и кофе. Я заметил, что на этот раз она не в наушниках, и сказал: — Здравствуй, Лена. Мы не были представлены друг другу, но знали имена от соседей. — Привет, — сказала она, повернувшись лишь на долю секунды. — Как дела? — Нормально, — сказала она, почти не оборачиваясь. — Ну так и… чем вообще занимаешься? — Недвижимость, — сказала она, не оборачиваясь совсем. — Нравится? — Не очень. — Откуда ты родом? — Из города Д. С этими словами Леночка вышла из кухни и вернулась только когда я ушёл. За следующие три месяца мы виделись от силы раз десять. Встречая её, я всякий раз говорил: — Здравствуй, Лена. — Привет, — отвечала она, спеша уйти. Потом вовсе перестала отвечать. Просто шла себе мимо, будто меня не существовало. Она уходила из дому рано, возвращалась около семи вечера, готовила ужин и запиралась в келье. И было лето. Никола с Машей и Элли переехали. Я решил перебраться в их комнату. Она была гораздо больше моей. Там был такой огромный шкаф, что моих вещей не хватило даже, чтобы заполнить его наполовину. Такая огромная кровать, что из одного её конца в другой было впору добираться на маршрутке. Мыслям стало просторно. В комнату, где я жил раньше, заехала Валя. Прибыла из Новосибирска, учится в театральной академии, работает на ипподроме. Лошадей Валя любит и почитает за равных, а они её слушаются. В свои восемнадцать она прекрасно рисует и играет на арфе. Молодые лучше нас. Своими глазами видел, как по людной улице мчался на лонгборде щегол в кепке набекрень и одновременно собирал кубик Рубика. Валя — девушка-ураган. Ежеминутно она случайно задевает двери, углы, мебель, сваливает что-то с комода, обрывает гардины, бьёт салатницы. Но это пустяки, потому что она всегда улыбается. Валя добрая, поэтому мы нашли общий язык с первой же минуты. Она юна и будит во мне не сексуальные, а отцовские инстинкты. Дожил. После отъезда соседей мы реорганизовали квартиру. Я убрал из гостиной телевизор, который при мне никто ни разу не смотрел, и поставил на его место гитарный комбик Fender. На следующий день я встретил Леночку на кухне, где тоже был маленький телевизор. В тот раз он работал. — Это ты убрал телевизор из гостиной? — вдруг спрашивает Леночка. — Да, — говорю, — я выбросил его в окно. — Почему? — Даже в выключенном состоянии — это плохой символ. — Символ чего? — Зомбирования. — М, — отвечает Леночка. Она часто так делает, тем самым завершая неинтересный разговор. Сильно напрягает уголки губ и издаёт почти не слышное, короткое «М». Причём она делает это так, что невозможно понять: то ли она неумело скрывает неприязнь, то ли наоборот осторожно её тебе демонстрирует. Леночка всегда на грани. — Лена, тебе нужен телевизор в гостиной? — спрашиваю я. — Нет, не нужен. И вот ещё что. У меня аллергия на ладан. Очевидно, Леночка сказала это, поскольку я жёг в гостиной благовония. — Я не пользуюсь ладаном, — сказал я. — М, — сказала Леночка и удалилась. Мы с Леночкой начали иногда общаться, хотя исключительно по вопросам реорганизации квартиры. Стало полегче. Мы с ней и ураганом Валентиной устроили собрание на кухне. Леночка на меня почти не смотрела, но она разговаривала! Разговаривала со мной! Я даже начал подозревать, что где-то под кимоно у неё теплится душа. И я сказал: — Давайте устроим новоселье на следующей неделе. — Ой, давайте! — сказала Валя, роняя сахарницу. — Пригласим друзей и будем петь песни! — Ой, здорово! — сказала Леночка. — Концерт! Я ушам своим не поверил. Мы с Валей организовали новоселье и позвали друзей. Мы создали беседу на ВК и всех туда пригласили. Всех, кроме Леночки. У неё не было никаких аккаунтов в соцсетях. По крайней мере, мы о них не знали. На следующий день я зашёл на кухню и увидел стройные Леночкины ноги. Она стояла в халатике на стуле у своего шкафчика и тянулась к верхней полке. В мойке высилась гора продуктов, которые Леночка выбрасывала из шкафчика. На милом личике сплетались отвращение и ужас. Леночку трясло. — Что происходит? — спросил я. — Там жуки! Ненавижу жуков! Я подошёл ближе. По всем стенкам шкафчика действительно ползали жуки. Совсем маленькие. Не очень быстрые. Бояться вроде бы нечего, но Леночку выворачивало так, будто из неё изгоняли беса. — Слезай, — говорю. — Я разберусь. Она слезла. У нас на кухне лежал апрельский номер журнала «Эсквайр» — наследие Николы с Машей. Я отыскал страницу с лицом Мэтта Дэймона в образе из фильма «Марсианин», вырвал её и встал на стул. Я собирал жуков со стен шкафчика лицом Мэтта Дэймона и выбрасывал их в открытое окно. Леночка стояла поодаль, её всё ещё передёргивало. Когда я закончил, она сказала: — Спасибо. За день до новоселья я встретил Леночку в прихожей. У неё была новая стрижка — под каре — и широкий тёмный чокер на шее. — Здорово выглядишь, — сказал я. — Спасибо, — ответила она и улыбнулась. Я удивился, но быстро понял, что она немного пьяна и потому совсем другая. — Я ещё не показывалась своему мужчине, — сказала она. — Переживаю, что ему не понравится. — Понравится, — заверил я. — Ты помнишь, что новоселье в субботу в семь? — Ой, так жаль, я не смогу прийти, — сказала она, сжав уголки губ. Леночка покинула здание. С тех пор нам вновь стало не о чем говорить. Каждый вечер пятницы Леночка закрывается в ванной на час, смывает грязь будней и выходит пышущей и светлой. Она надевает хорошую одежду и туфли на шпильке и исчезает из дома до заката воскресенья. Так случилось и в те выходные. Ну а мы с Валей справили новоселье в кругу друзей. Разбили кой-чего по малости. И была осень. Приехала мама Леночки — антипод своего отпрыска. Эта вечно говорящая о чём-то женщина счастливила нас две недели кряду. За всё это время поток её сознания, кажется, не прерывался ни на секунду. Все её мысли тотчас обретали форму весёлой обезоруживающей тарабарщины. Мама Леночки, так же, как и дочь, суетлива, но это хотя бы не выглядит так, будто она тебя боится. Она смотрит тебе в глаза, когда говорит. Она постоянно смеётся, хотя и неискренне. Она любит порядок и везде его наводит. Но она не чувствует себя как дома, и постоянно находится в состоянии «ухожу-ухожу». Вот она на кухне готовит дочке суп и смотрит канал «Россия». Я захожу налить себе чаю и вижу Дмитрия Киселёва, который до меня доводит что-то вроде: — Обама не будет объявлять России кибервойну, об этом он заявил в минувшую пятницу. Но отметил, что атаковать Россию всё равно надо. Обама добавил, что скоро кровь пойдёт из деревьев, и камни в стенах восстанут против хозяев домов… — Зачем вы это смотрите? — спрашиваю я. — Ой, сама не знаю! Я уже ухожу, только картошку дочищу быстренько-быстренько, я вам не сильно помешаю?.. — Но вы же понимаете, что это полный бред? — Понимаю, но как-то… чтобы в тишине не сидеть, дай, думаю, включу, пусть говорит… — А чем вам тишина не угодила? — Ну… если есть телевизор, то почему не включить? — Хотите, я вам музыку включу? — Хочу. На кухне был проигрыватель. Я включил маме Леночки Эллу Фицжеральд. Ей понравилось. Элла Фицжеральд и Леночке нравится. А ещё ей нравится Хью Лори — не только как актёр, но и как музыкант. Когда я заикнулся о том, что у него есть занятные смешные песни, Леночка покривилась и сказала: — М. В одно из утр я проснулся в дурном настроении. Просто встал не с той ноги. Проходя мимо кухни, увидел там Леночку, сидящую за столом, и сказал ей: — Доброе утро, Лена. А она ничего не ответила. Даже бровью не повела. И мне захотелось избить её. Я готов был загубить свой 27-летний стаж неизбития женщин ради нескольких оглушительных смачных ударов по её красивому челу. Мне захотелось схватить её за каре и ёбнуть об холодильник так, чтобы магнитики разлетелись. Я подошёл, сел за стол напротив Леночки и сказал: — Лена, может быть, ты расскажешь, почему ты так сильно ненавидишь меня? Что я такого сделал, что у тебя не поворачивается язык элементарно меня поприветствовать? Что я должен в себе исправить, чтобы получить право быть замеченным? Я хочу знать, с кем я ночую в одних стенах. Ты меня понимаешь? — Да всё нормально, — сказала Леночка. Она встала, не глядя на меня, поставила на поднос только что вскипевшую турку с кофе и удалилась. Минутой позже в кухню вбежала мама Леночки с вопросом: — Где аптечка?! — Вон в том ящике, а что стряслось? — Боже, боже!.. — Да что стряслось? — В этом? Или в том?.. — Да вот же! Что стряслось? — Леночка обварила себе руку кипятком! Мама Леночки ушла с бинтом. Я поставил чайник, чтобы заварить иван-чай. Мама Леночки вернулась и устало села за стол. — Хотите чаю? — спросил я. — Не откажусь. Только мне немножечко, совсем чуть-чуть, вот прямо самую-самую капелюшечку… — Знаете, — сказал я. — Я не могу выйти на контакт с вашей дочерью уже почти год. Мама Леночки вздохнула. — Я не могу выйти с ней на контакт уже двадцать лет. Как тебе такое? — Но почему? — Лена росла гиперактивым ребёнком. И разговаривала много — ещё больше, чем я. И в школе на одни пятёрки училась, и в бассейн ходила, прыгала там с вышек, рекорды била… А потом оказалась не в то время не в том месте. Ограбление магазина. Два здоровых лба угрожали ей пистолетами. С тех пор она такая. Я ничего с этим не могу сделать. Думала, хоть мужчина у неё появится, станет получше. Мужчина появился, но она что-то не пылает. Любить, говорит, вроде люблю, но не пылаю… Мне нечего было сказать. Назавтра приехал Ленин папа: седой, приятный и не менее словоохотливый, чем мама Леночки. Они каждый день устраивали на кухне семейные обеды, чем никогда мне не мешали. Несмотря на это, Ленины родители всё равно постоянно находились в состоянии «ухожу-ухожу». От этого становилось неловко. Как-то раз я зашёл на кухню во время их обеда. Ленин папа предложил мне выпить с ними вина. Я не отказался и сел за стол. Леночка тут же молча встала и вышла. Мы выпили вина с Лениными родителями, поговорили о геологии и бандитских 90-х. Говорил по большей части Ленин папа. У него большой жизненный опыт, ему необходимо постоянно с кем-то им делиться. Допив вино, я поблагодарил Лениных родителей и пошёл к себе в комнату. Леночка была в гостиной. Она молча прошла мимо меня и вернулась на кухню. Позже тем вечером я впервые услышал через стену, как Леночка мастурбирует. Хотя Леночка порой ссорилась с родителями, она общалась с ними куда лучше, чем со мной. Она была приветлива с Валей, даже шутила с ней и смеялась, но только когда меня не было рядом. Я мог слышать её смех лишь из другой комнаты. Когда в моём доме стала появляться Алге, они с Леночкой тоже нашли общий язык. Лена, кажется, даже обрадовалась, когда я сказал ей, что Алге будет жить с нами. И была зима. Я работал у себя за столом, когда дверь распахнулась, и кто-то ворвался в комнату. Я знал, что без стука и с такой решительностью могла войти только Алге — она делала это каждый вечер. Но это была не Алге. Это была Леночка. Чтобы понять моё удивление, вам нужно знать, что Леночка не только никогда не переступала порог моей комнаты, но даже постучав в дверь (что, конечно, случалось лишь по самой крайней необходимости), она никогда не открывала её. Я кричал «Войдите!», но она ждала, пока я подойду и открою сам. Но сейчас Леночка с растрёпанными волосами и голыми ногами в чуть распахнутом кимоно влетела в мою комнату и громко сказала: — А где А… А… Она никак не могла запомнить имя Алге. — Кто? — спросил я. — Ну А… А… А… Ничего не получалось. Я сказал: — Алге. — Да, где Алге? — На репетиции. — Жаль… Будешь водку пить? Мне не хотелось водки, и у меня была уйма дел, но меня разобрало любопытство. Я шёл за Леночкой на кухню, с каждым шагом убеждаясь, что она пьяна вдрабадан. На кухне Валя сметала осколки разбитого блюдца. Леночка поставила на стол бутылку «Финляндии» и смородиновое варенье. Мы выпили по одной, закусили вареньем и Леночка сказала: — Во-первых, я лесбиянка. Я усвоил эту весть спокойно. Валя тоже, не считая того, что она зацепила ногой провод и чуть не обрушила микроволновку. Лену было не узнать. — Во-вторых, моя первая любовь — японец. Он был практикант у нас в институте. Я не могла признаться ему в любви. Практика закончилась, и он уехал на родину. Я больше никогда его не видела. С тех пор я страстно люблю восток. Изучаю японский. И я лесбиянка. Мы ничего не спрашивали. Леночка рассказывала. — У меня была женщина. Я любила её, но она уехала жить в Париж. И теперь я встречаюсь с мужчиной, похожим на японца. Кажется, он калмык. Это напоминает мне о востоке. Сегодня он сделал мне предложение. А я отказалась. Вот и пью. И внутри меня такая чернота. Если бы вы только знали, какая внутри меня чернота!.. Леночка задрожала всем телом и разрыдалась. Валя принялась её успокаивать, но её пальцы запутались у Леночки в волосах. Я всем налил водки. — А родители мои не живут вместе, — продолжала Леночка. — Но мой папа — очень хороший человек. — Это правда, — сказал я. — Он столько всего видел, — сказала Леночка, — столько всего знает. Он и в Питере работал. Вспомнив, как мы обсуждали с отцом Леночки тему лихих девяностых, я, не подумав, ляпнул: — Кем работал? Бандитом? И осёкся. Чёрт возьми, можно ли было сказать что-то менее уместное девушке, чья жизнь пошла под откос из-за ограбления? — Нет, Сергей, — очень строго говорит Леночка. — Нет. Не бандитом. Её слёзы вдруг куда-то деваются. Она смотрит на меня в упор, качая головой и словно бы трезвея и находя спасение в справедливом порицании. — Нет, — повторяет она, не сводя с меня глаз. — Нет. Нет. Нет. Не бандитом… — Я понял, понял, — говорю. — Просто неудачная шутка… — Нет, Сергей. Нет. Нет. Нет… Тогда я осознал: существуют люди, которым просто лучше никогда друг с другом не разговаривать. Я поднял стакан, мы все выпили и закусили вареньем. Леночка продолжала смотреть на меня и повторять: — Нет. Нет. Нет… Засветился экран её смартфона. — Вот, — сказала она. — Он пишет мне в вайбер. Калмык мой пишет. А я за него замуж не пойду. Не пойду!.. Леночка сидела на кухонном стуле враскоряку, поставив одну ногу на сиденье. Её кимоно распахнулось, обнажив чёрные кружевные трусики. — Но я отвечу ему, — сказала Леночка, выбираясь из-за стола. — Только… мне надо прилечь… Она, шатаясь, ушла к себе в комнату и, конечно, уже не вернулась. И была весна. #lm
Лучшая подборка на AliExpress, специально для тебя!
Эта статья была автоматически добавлена из сообщества Уютненькое Луркоморье | Lurkmore | Лурк