Everything.kz

#ПФ_творчество #ПФ_литература #ПФ_подружба #ПФ_репрезентация_женщин

#ПФ_творчество #ПФ_литература #ПФ_подружба #ПФ_репрезентация_женщин

Is Covid Pandemic Over?

#ПФ_творчество #ПФ_литература #ПФ_подружба #ПФ_репрезентация_женщин #деловсейжизни #БонниСелма #escapefromall #непролюбовь #женскаядружба #girlspower Глава 5 «О чем мечтаешь ты?» С наступлением холодов в Святой Маргарите жизнь всегда сосредотачивалась на кухне – там было тепло круглые сутки. В номерах топили слабо. Во флигеле для слуг и вовсе было так холодно, что пар шел изо рта, а пальцы и кончик носа мгновенно превращались в льдинки. В ответ на слезные жалобы бедных служанок хозяин всегда пенял на старую систему отопления и давно засорившиеся трубы. Но девушки знали, что сквалыга попросту экономил топливо. Что оставалось делать? Только допоздна засиживаться на кухне и стараться запастись теплом, чтоб не сразу окоченеть под тоненькими одеялами. На кухне источником тепла был чугунный котел, который давал отопление и горячую воду для всяческих нужд. По периметру он был обложен кирпичами в два ряда. На кладке всегда сушились чьи-то вещи. А чуть дальше находились две плиты, на которых постоянно что-то готовилось: булькало, шипело, скворчало, стреляло жиром. Слуги и постояльцы по вечерам оккупировали большой разделочный стол, к тихому неудовольствию поварихи. Между ними шла игра в карты на интерес или на символические деньги. Если одна из девушек проигрывалась, и ей нечем было заплатить, то с нее брался поцелуй под злорадный хохот и сальные шуточки. Парни в этом случае удостаивались крепкого щелчка по лбу. Бонни обычно не принимала участия в посиделках. Она ставила скамейку поближе к теплой кирпичной стене и шила. Эта работа приносила небольшой дополнительный заработок. Чаще всего приходилось обшивать подруг. Для служанок новая одежда была непозволительной роскошью. И Бонни научилась перешивать ношеные платья. Выцветшие, потертые или залоснившиеся вещи перелицовывались изнанкой наружу. Устаревшие фасоны искусно перекраивались. Рыжая всегда присматривалась к модным горожанкам, замечала и запоминала интересные детали их нарядов. А некоторые идеи сами приходили в голову, в моменты вдохновения. В этот вечер в руках у Бонни оказалась блузочка из дешевой светлой ткани. Шить приходилось очень аккуратно, так как материал сильно сыпался по краям. После каждого стежка нити еще сильнее лезли в разные стороны. Не работа, а одно огорчение! Обычно в кухне стояла такая духота, что через пару часов голову сковывало ободом ноющей боли. Но сегодня воздух был невероятно чистым и легким, наполненным прохладой. Бонни прижалась к нагретой кладке правым боком, а левую часть тела охватил зябкий холодок. Кирпичная стенка на удивление вдруг оказалась не только теплой, но и вроде как мягкой, будто бы ее сверху завесили одеялом. Бонни все вертелась, устраиваясь поудобнее, но никак не могла согреться. Тут как раз на кухню зашел хозяин, обвел недовольным взглядом присутствующих и неожиданно воскликнул юным голосом: - Э, да ты совсем продрогла, подруга! Свернулась, как креветка. И костерок наш погас! Селма бережно, но настойчиво потормошила маленькую служанку, которая пригрелась у нее на плече. Та едва смогла разлепить сонные глаза. Зыбкий предрассветный полумрак был наполнен не тишиной, а несмолкающими звуками живого леса. Густой туман окружал со всех сторон. В молочно-белой дымке опоясанные мхом стволы деревьев казались прозрачными и невесомыми. Трава была серебряной от обильной росы. В воздухе звучали первые аккорды неизбежно надвигающейся осени – ледяная свежесть, запахи грибов, влажной древесной коры и прелых листьев. - Поднимайся, - со снисходительной улыбкой проговорила кузнечка. - Дрыхнуть нам некогда. Если пойдем бодро, то сегодня вечером уже будем в пригороде Дрэйтона. Надо еще ночлег поискать. Отдых на природе, конечно, весьма полезен. Но еще одну ночь в таких условиях моя несчастная спина точно не выдержит. Бонни была абсолютно солидарна с подругой. Сон полусидя и в одежде – такое себе удовольствие. Третье утро подряд она просыпалась уже придавленная болезненной усталостью и с пустой, тяжелой головой. - Я сейчас встану, - твердо пообещала девушка, тут же снова клюнула веснушчатым носом. - Ладно, отдохни еще чуть-чуть. Я пока чай приготовлю, - сжалилась Селма. Кузнечка тоже чувствовала себя изнуренной и разбитой, но по привычке не позволяла слабости взять над собой верх. Кроме того, девушку донимали опасения, что на заводе вот-вот закроют все вакансии. Тревога не оставляла в покое, особенно теперь, когда до цели было рукой подать. Нетерпение отзывалось в области солнечного сплетения нарастающим напряжением, как будто тугая пружина все сжималась и сжималась. Эх, если бы не вчерашняя встреча с рыжим паршивцем, они с Бонни уже давно были бы на месте! Кстати, как он? Лис свернулся в клубок, но не спал, а внимательно следил за обстановкой. Пирожок он так и не тронул. Может, пить хочет? В рюкзаке нашлась небольшая деревянная плошечка. А за чистой водой далеко ходить не пришлось – Селма еще на стоянке позаботилась о том, чтоб наполнить кожаный бурдюк. Жизнь приучила наперед думать головой и создавать запасы, когда есть такая возможность. Едва девушка открыла дверцу, чтоб поставить воду, лис молниеносно подобрался, вжался в стенку клетки и занял оборонительную позицию. В ответ на короткое движение рукой зверь распушил хвост, обнажил острые клыки и низко утробно зарычал, а потом почти по-птичьему защелкал-затрещал. - Да чтоб тебя! - испуганно воскликнула Селма. Она проворно втолкнула внутрь миску и защелкнула замок. - Ох, небеса! Кто это так кричит? – раздался встревоженный голос Бонни. - Это твой новый друг так выражает недовольство. Вот попьем чаю и посмотрим, что у него с лапой. Как раз рассветет. Кузнечка не стала терять время даром и занялась приготовлением напитка. Заварка у нее давно закончилась, поэтому в ход пошли листья дикой малины. Непроходимые колючие заросли кустарника вперемежку с хрупкой молодой порослью и корявым сухостоем девушка заприметила еще вечером. Малина уже отошла, но на кустах то тут, то там встречались сухие ягоды. И они тоже сгодились. За неимением чугунка чай заваривался в небольшой стеклянной банке. Заполненную водой и малиновыми листьями посуду поставили прямо в костер, и огонь тут же принялся осторожно ощупывать ее смоляные закопченные стенки. Маленькая служанка завернулась в свою шаль и пригрелась у костра, ее снова начало размаривать. Сквозь призму полусна она заворожено наблюдала, как пыльно-зеленые, выцветшие и высохшие за лето листья оживают в горячей воде. На стеклянной поверхности, замутненной от горячего пара, плясали яркие блики огня. До конца ли осознавала Бонни, что ее жизнь круто и необратимо изменилась? Вряд ли. Она все еще ощущала себя накрепко привязанной к Святой Маргарите. Все, что происходило здесь и сейчас, воспринималось как непостоянное, мимолетное. А ее быт и жизнь в гостинице казались чем-то постоянным, незыблемым. И, тем не менее, все вокруг было самое что ни на есть настоящее: и лес, и костер, и туман. Когда в голову Бонни осторожно закрадывались мысли от этом, ей хотелось пищать от восторга. Долго ждать, пока вскипит вода, не пришлось. Чай получился золотистым, прозрачным. Он был не сильно крепкий и не вяжущий, с травянистым запахом, к которому примешивалась легкая дымная горечь. - Как хорошо здесь, как красиво! – вырвалось у Бонни. - Я бы тут круглый год жила. Кузнечка тем временем надела рукавицы из спилка, чтоб аккуратно снять банку с огня и перелить душистый отвар в свою единственную кружку. - Ты как? Отогрелась? – спросила Селма и первой протянула подруге свежий чай, - Осторожно, не обожгись. Глиняная кружка оказалась тяжелая, глубокая и с толстыми стенками. Ее можно было смело описывать такими словами как «капитальная» или «основательная». Время, как не трудилось, не смогло на ней оставить каких-либо значимых следов кроме пары крошечных выщербинок на ободке. Кружка нагревалась очень медленно, будто оживала в маленьких девичьих руках. Как будто эти руки, самые обыкновенные, с шершавой кожей и непреходящими мозолями, могли сотворить такое чудо. - Согрелась, - подтвердила Бонни. Она сделала небольшой глоток, с досадой поняла, что все-таки обожгла язык, и вернула кружку Селме. Та некоторое время молчала, внимательно наблюдая за тем, как огонь превращает твердую древесину в воздушный пепел. - Да, здесь красиво, - наконец, сказала кузнечка, и после паузы нерешительно спросила. - Знаешь, о чем я мечтаю?.. Рыжей было неимоверно трудно впервые делиться с кем-то сокровенными мыслями. А теперь этот вынашиваемый годами план и ей самой начинал казаться пустым вздором, наивным детским лепетом. Ведь замысел был почти несбыточным, при ее-то скудных доходах и полулегальном социальном статусе. Селма не подняла глаз от костра, но почувствовала добрый, открытый взгляд подруги. И поняла, что может довериться – Бонни ни за что не посмеется над ней и не осудит ее заветную мечту. Будто оглушенная этим неожиданно на нее свалившимся чувством безопасности, девушка торопливо проговорила: - Я хочу купить домик. Совсем маленький. Где-нибудь за деревней, поближе к лесу. И подальше от соседей. Я бы завела кур, собаку, кошку. Огород бы разбила. Знаешь, какие вкусные огурцы, когда только с грядки? То-то же! Еще бы цветов посадила. Я иногда смотрю семена на рынке. Можно купить самые неприхотливые – примулу, дельфиниумы, календулу, настурцию… Но, сначала нужно оформить паспорт, чтоб все официально было. Еще кучу всяких бумаг – я узнавала… - Ой, как здорово! – откликнулась служанка, которая до этого внимательно слушала и не перебивала, - А я бы еще ягоды какие-нибудь посадила. Ягоды у тебя там будут? - Будут, наверное, - счастливо и легко вздохнула Селма. - А о чем мечтаешь ты?
Эта статья была автоматически добавлена из сообщества Подслушано Феминизм