Everything.kz

— Мы перезвоним вам, — вымученно улыбается мне девушка, сидящая в кабинете собеседования.

— Мы перезвоним вам, — вымученно улыбается мне девушка, сидящая в кабинете собеседования.
— Мы перезвоним вам, — вымученно улыбается мне девушка, сидящая в кабинете собеседования. А сама, собирая документы, даже не положила лист с моим номером. Светло-серый кабинет с синей отделкой и работницей в таком же костюме давит на меня гранитной плитой усталости. Интересно, какое количество подобных мест в попытке устроиться на работу я уже обходил? Десять? Двадцать? Кажется, что-то в районе двадцати пяти. «И везде, везде это «Мы вам перезвоним». Не тошно ли им самим каждый раз повторять эту фразу?» — раздражённо подумал я, мимолётно опустив взгляд под сдвинутыми бровями. Может, я выгляжу как маньяк или безработный? Или я похож на того, кто скоро уйдёт в декрет? Безответственного? А может, у них перебор? Ну нахрена тогда вывешивать объявления? И ни разу я ещё не дождался ответа. — Буду ждать, — усмехаюсь я и выхожу. Пролетающие рядом мосты Петербурга обнимал туман, смешивающийся с блеклым дымом от моей сигареты. Пару недель назад, когда я узнал, что моя девушка во Владивостоке спит с половиной порта, я, конечно, был крайне раздражён. — Ты же знаешь, я ветреная, — пожимала она плечами, когда я застукивал её с очередным директором какой-нибудь отрасли. Это было уже что-то вроде игры: стучаться в свою квартиру, угадывая, кому сейчас отсасывает моя Иришка – главе области перевозки лесных массивов или самому начальнику порта. Впрочем, когда я увидел её со своим последним лучшим другом, меня это не особо взволновало. Я просто оставил свою конуру с двумя единицами мебели и запер их снаружи. А сам поехал в Питер. Пусть развлекаются. — Молодой человек, осторожно! – негодующе вскрикнула пожилая дама в угольно-чёрной шубе до пола. Я поднял глаза и понял, что единственный, как дебил, стою посередине дороги, а мне назойливо сигналят ряды машин. Юрко отпрыгнув назад, я стал покорно ожидать зелёного сигнала на светофоре. «Интересно», — подумал я, разглядывая женщину. – «Какой резон ходить в длинной одежде посреди города, наполненного полуметровыми лужами?» Эти леди предбальзаковского возраста в своих мехах напоминали мне огромных суетливых хомяков. Джунгарики… Любимые животные Иры. Сука. Сливаясь со светом окружающих фонарей, огонёк моей сигареты медленно догорал. Почему Питер, а не Москва? Я люблю порты. Мой отец проработал там всю жизнь, уйдя на покой незадолго до моего рождения. Маленького меня мама часто водила на огромные бетонные плиты пристаней, строительные краны, башни судов и бескрайнее море, перемежающееся ровными пирамидками гор, будто тянувшихся к солнцу. — Здесь, - рассказывала она мне. – Твой отец начинал свою службу. И я представлял, как ловкий молодой парень снуёт меж огромных конструкций, командуя процессом погрузки судов, и расспрашивал маму поподробнее: как тут, что делать, сложно ли? Но её глаза всегда смотрели вдаль, сквозь волны колышущейся воды. И теперь я понимаю, что она всегда видела там что-то большее. К сожалению, поведать об этом она не успела из-за акул на побережье. Они никогда не появлялись в Приморье, но в тот день погибло два человека. Третий скончался в реанимации. И тех пор на том пляже пусто. Как и в моей душе. — За-а проезд передаё-ём! – огласил старый трамвайчик вопль кондукторши. «Ей богу, они вообще хоть когда-нибудь весят меньше двухста?», — подумалось мне, когда пухлые руки работницы жадно схватили мои сорок рублей десятками. Пальцы-сосиски с лиловым кольцом наспех оторвали штамп билетика, и я, задумавшись, глядел сквозь неё, схватив его на автомате… Как вдруг понял, что уставился на рыжую женщину напротив. Она также неотрывно смотрела на меня огромными глазами, и я смутился, развернувшись к окну. Если честно – я не знал, куда я еду. Я не знал, куда идти: вернусь ли я во Владивосток, засяду в более мелких городах поближе – Находка или Артём. Я даже не знал, что я буду делать через некоторое количество времени, когда трамвай приедет на конечную, и где мне спать сегодня ночью. Я думал о том, чтобы обосноваться в Питере. Но пока этот город не хотел меня принимать. Вечно серые мосты, реки и небо. Даже здание у моей любимой Адмиралтейской прямо у выхода – серое. Говорят, тут всегда так, но мне действительно не по себе. Будто бы сорвался в Инсмут, и ночью в отеле ко мне так же начнут ломиться в попытках найти, убить, ограбить. Впрочем, кому я тут нужен. Кому… Кроме той женщины, неотрывно наблюдавшей за мной уже пятую остановку подряд? Её бледные губы быстро шевелились, голова тряслась и медно-рыжие локоны колыхались, будто Нева под бризом. «Если бы она жила в солнечном городе», — подумал я. – «Многие бы завидовали блеску её волос; они наверняка прекрасно горят под лучами». Но мы в Питере. А может, к чёрту всё это. Может, мне стоит броситься под тот самый трамвай, в котором я еду, или с моста в реку. С какого-нибудь малоизвестного или нового, чтобы потом о моём призраке ходили легенды, или, быть может, даже назвали какое-нибудь место рядом в мою честь, хоть в народе. Чтобы я оставил хоть какой-нибудь след кроме крови на асфальте, которую спустя полчаса смоет крупный дождь. Незаметно я начал осматривать эту женщину, которая не отводила взгляда. На вид ей было около сорока пяти лет; впалые щёки и выпирающие косточки рук говорили об измождении, бледность – о том, что оно на нервной почве. Тем не менее, одета она была крайне богато. «Интересно», — подумалось мне. – «Куда она едет?» Тут же мне дало на это ответ объявление по громкоговорителю. — Английская набережная, - приятно вещал высокий голос. – Конечная. Есть у меня такая привычка – складывать из билетиков в общественном транспорте мини-оригами, и оставлять их на окне. Маленький журавль с цифрами «239437» легко опустился на резиновую раму, когда я встал с сиденья. «Пока, друг», — подумалось мне. – «Хоть ты счастливый. Быть может, человеку, увидевшему эту поделку, за день повезёт, или хотя бы кондукторша улыбнётся». Я подошёл к дверям и почувствовал учащённое дыхание той рыжей женщины рядом. И вдруг я понял, что она кажется мне смутно-знакомой, будто я уже ощущал где-то этот пристальный взгляд травянистых глаз, будто… Толпа людей плавно вытекла из трамвая, и я замешкался, думая, куда мне пройти дальше – ведь этих мест я не знал. Рыжая женщина в чёрном пальто тоже остановилась рядом и явно приближалась ко мне. Стоп, а может… — Извините, — осторожно произнесла она плавным голосом с надломом. – А это не Вы ли мой сын, пропавший пять лет назад? Я застыл и повернулся к ней. К такому судьба меня… явно… не готовила. Её дрожащие руки нервно теребили край платка. Что мне ей сказать? «Жаль её, нам обоим терять уже нечего… Но нет, я точно её не видел. Обознался. Сейчас нужно отрицать помягче и, извинившись, пойти по своим делам…» Я вновь осмотрел её золотые кольца и качественную сумку, натуральные кожаные сапоги, богатый туалет и слезящиеся глаза. Сейчас она в тумане. Я набрал как можно больше воздуха в лёгкие и, неожиданно для себя самого, заикающимся голосом произнёс: — Мамочка?.. Зелёные глаза сверкнули подобно листве под солнцем, и она, будто не веря своим ушам сначала, ожив, бросилась мне на шею. — Рома… Ромочка! Сколько лет я тебя искала! Отец уж переехал, да и мы… Нет, погоди, дай мне отдышаться… Ну, пошли же, пошли! – её глаза светились счастьем. Широкая улыбка обнажала мимические морщины под глазами. – Я как раз ехала к нотариусу, заверять документы на квартиру… Мы квартиру купили, представляешь? На Крестовском. И там есть комната для тебя! Я знала, я знала, что ты рано или поздно вернёшься, а мне никто не верил! «Рома», — отстранённо подумал я. – «Теперь меня зовут Рома». — Где же ты пропадал? Ох, сколько всего было, пока ты уезжал! Ну, расскажи же, что, да где, да как!.. Так погано я не чувствовал себя ещё ни разу в жизни. «На Крестовском… в самом деле богатая, значит. И одна. Никто и не разберётся». Я шёл, засунув руки в карманы, натянуто изображая радость – но бедная женщина, кажется, ничего не видела и радостно щебетала рядом. — Я… Образование получал, мам, — произнёс я, как только понял, что у меня спрашивали. – Во Владивостоке. Порт. Помнишь, ты хотела, — добавил я, отчаянно надеясь, что фраза совпадает с реальностью. – Чтобы я пошёл в морскую специальность? Лицо её ещё больше просияло. — Ну конечно, конечно! А Саша-то, Саша, отец твой, считал, что ты мог сбежать, а я… Я верила! Ну, сегодня поедем, я пирогов напеку, будем теперь снова жить, не беспокойся, работа у меня хорошая, место есть, деньги тоже… Мы, Зиновьевы, такие! Заживём же теперь! Ах, Рома, сын!.. Я шёл, натянуто улыбаясь, вдоль серой питерской дороги, где одна женщина только что обрела некогда потерянный смысл жизни, и одновременно незаметно поправлял чёрный рюкзак, чтобы как можно глубже запрятать свой паспорт. Паспорт, с именем: «Евгений Максимович Керимов». #lm #паста
Эта статья была автоматически добавлена из сообщества Уютненькое Луркоморье | Lurkmore | Лурк