Everything.kz

«ГОРНЫЙ АДМИРАЛ». Часть 2-я

«ГОРНЫЙ АДМИРАЛ». Часть 2-я
«ГОРНЫЙ АДМИРАЛ». Часть 2-я Автор: Павел Евдокимов Владимир Иванович Петрищев: — Ко второй «чеченской» кампании мы все готовились весьма основательно, ибо прекрасно понимали, что второй войны не избежать. Как готовились? И планы разрабатывали, и базу создавали, и людей готовили. С точки зрения исполнительной, изначально там, на месте, этим занимался Герман Алексеевич. Потому-то его позже и назначили заместителем Директора ФСБ и «бросили» на Чечню, где он находился почти безвылазно. Вряд ли кто владел ситуацией основательнее, чем он. В Чечне Угрюмов стал фигурой заметной, узнаваемой, влиятельной: мог организовать дело и его решить. В Чечне у нас много отделов Управления военной контрразведки, их работу требовалось скоординировать: встречаться на местах, осуществлять конкретные планы, организовывать на месте взаимодействие — это он все знал и умел сделать на высоком уровне. Встречался с местными властями, прокуратурой, милицией, с органами иного подчинения, с нашими территориальными органами. Очень предметно мы работали по работорговцам, и Герман Алексеевич этим вопросом занимался. Если говорить с общей точки зрения, мы старались создать систему оперативных мер. Беда-то в чем была — слабость оперативных позиций по бандформированиям. Мы постарались эту систему укрепить и привести ее к единому знаменателю, чтобы она действовала по единому плану, под единым руководством. А когда «броуновское» движение превратится в целенаправленное, тогда и будут результаты. Чечню Угрюмову доверили еще и потому, что его агентура там осталась еще со времен его службы на Каспийской флотилии. Может, и немного, но осталась. И потом — знание людей кавказского региона, сопредельных территорий и, главное, умение его работать в экстремальной обстановке, принимать быстрые и эффективные решения и реализовывать их. Александр Владиславович Жардецкий: — Когда шла подготовка ко второй «чеченской» кампании, тут и встал вопрос: а где информация? Понадобился Аслан Масхадов, люди из его окружения — где искать? Без агентуры не ответишь на многие вопросы. Вспомнили про Германа Алексеевича, про его знание Востока, умение работать с населением, про его агентуру. Перевели его в Москву и «поставили» на Чечню. Ошибки не было в выборе кандидатуры, поскольку при нем дело сразу пошло. С его приходом начался отстрел одного, второго, третьего полевых командиров, были восстановлены агентурные связи (сомневаюсь, что их на то время осталось много), налажены новые. Аркадий Аркадьевич Дранец: — Почему ему доверяли «источники»? На одного человека всю работу с агентурой замкнуть невозможно, а у него была хорошая команда. Особенность его стиля работы еще в том, что он любое сообщение реализовывал до конца — и «источник» видел результат, и понимал, что здесь есть и его заслуга, что он не напрасно рисковал, поставляя нам информацию. «Источники» ведь бывают разных «весовых категорий» — от таких, которые могут предупредить: в наше село вошла банда численностью столько-то человек, полевой командир такой-то, вооружены так-то — до агентов «глубокого залегания», внедренных в окружение самой верхушки инсургентов. В первую чеченскую войну у нас было очень много помощников среди чеченцев. Дудаевский грабеж тогда уже всем стоял поперек горла, интеллигентным, образованным людям — в особенности, поэтому с нами шли на контакт… пока не начались со стороны федеральных войск неоправданные движения. До этого многие мирные жители ожидали, что придут русские и освободят их от дудаевской «независимости». Хотя, если сравнивать первую и вторую чеченские военные кампании, то в первую приобрести источник информации среди чеченцев было гораздо труднее. Виктор Алексеевич Смирнов: — Знание национальных особенностей горских народов и личные качества, о которых уже говорили, позволили ему резко выделиться среди других контрразведчиков в чеченской кампании. Кому-то, может быть, мои слова покажутся странными, но я свидетельствую: он любил чеченский народ. Там, где он бывал в Чечне (а он проехал ее вдоль и поперек!), он знал всех поименно, с кем ему доводилось встречаться. И чеченцы знали его и относились исключительно по-хорошему. Герман Алексеевич тяжело переживал трагедию чеченцев, что лидеры их позволили втянуть народ в кровавые события, и делал для них максимально возможное и полезное. У простых людей он пользовался любовью и авторитетом, у других он проходил в списках как «враг чеченского народа № 1». Но это был их враг, а не чеченского народа. Людей своих в Чечне очень берег. Прежде, чем послать на операцию, просчитывал все, что можно просчитать. Думаю, это нервное напряжение в тот период сильно подорвало его здоровье: он был человеком неравнодушным, с «голым», обнаженным сердцем. К себе же относился беспощадно. Времени суток для него не существовало — работал на износ. Олег Михайлович Дуканов: — Руководя Региональным оперативным штабом контртеррористических операций, начиная с января 2001 года, а до этого будучи организатором этой работы, он, как заместитель директора ФСБ, я полагаю, сделал довольно много. И получилось это еще и потому, что он хорошо знал Чечню, имел много личных друзей среди чеченцев, он с большим уважением и любовью относился к этой республике, к ее народу. Герман Алексеевич очень четко оценивал и расстановку сил, которая имела место на тот период. Поэтому нашим войскам удавалось на том или ином направлении без потерь и без сопротивления со стороны боевиков или населения завоевывать территории, занимать населенные пункты. Взятый без боя Гудермес — это, я вам скажу, частность, не самое крупное завоевание, а просто один из эпизодов, который, может быть, наиболее показателен в плане того, как могут работать сотрудники спецслужб. Предварительная работа с авторитетными людьми, которые затем позволяли войскам войти без сопротивления в населенный пункт, проводилась как раз под руководством Германа Алексеевича. Сначала мы вели переговоры и готовили население, а потом уже входили войска. Замысел этот принадлежал Герману Алексеевичу, эта задача для него была основной: сохранить мирных жителей, сохранить населенные пункты и сохранить жизнь военнослужащих федеральных войск. Владимир Мирсаитович Гайнутдинов: — Уже после смерти Германа Алексеевича, заместитель полпреда президента России в Южном округе Николай Бритвин совершенно правильно сказал, что «главное, что за полгода в республике успел сделать Герман Угрюмов, — это сорвать амбициозные планы террористов по захвату городов, проведению контрнаступлений и широкомасштабных диверсий. Это ведь при нем были здорово почищены полевые командиры среднего звена». Верно, так и было. И здесь надо говорить о комплексном подходе к решению задачи — чему всегда был сторонником Герман Алексеевич. Да, нам безусловно важно обезглавить верхушку. Всем ясно, что сразу это не получится: на той стороне с нами воюют профессионалы, которые заканчивали те же военные вузы, что и наши офицеры. Было и такое, когда случай свел двух бывших однокурсников по Высшей школе КГБ… Так что прав француз Жан Ростан, сказавший, что «среди ненавистных качеств врага не последнее место занимают его достоинства». Есть второй путь — параллельный: выщёлкивание тех, кто представляет связующее звено между верхушкой и рядовыми членами бандгрупп. Покуда верхушка не спилена — давайте обрубим сучья. И дерево начнет сохнуть. Это обычная тактика войны. В этом и есть задача вооруженной борьбы. ФСБ решает ее своими специфическими силами и методами, армия — своими. …Во сколько была оценена жизнь Германа Алексеевича чеченскими экстремистами — не в этом суть. Менталитет Востока таков, что называть маленькие суммы за жизнь большого человека — это как бы не совсем прилично. Это у них в крови, и это они за собой знают. Иногда мы считаем, что когда восточный человек врет, то он говорит неправду, а по его разумению — он говорит вежливо и цветисто. Поэтому не стоит недоумевать и принимать за грубую лесть, допустим, когда он прапорщика назовет генерал-лейтенантом: он хочет сделать человеку приятное. А охота за Германом Алексеевичем шла постоянная. Он в этих ситуациях использовал главный фактор — неожиданность. Всегда можно нанести упреждающий удар, если владеешь информацией. И здесь важно не повторяться. И он появлялся там, где ему было нужно и где его совершенно не ждали. Однажды он привел в состояние шока одного полевого командира своим появлением. Тот настолько был обескуражен, что не мог сдержать своего изумления, о чем и сообщил Герману Алексеевичу. Случилось это на территории, плотно занятой боевиками. Он прилетел туда с минимальным количеством людей. Чечен закрутил головой: — Ну, вы неожиданный человек!.. У вас горстка людей, территория вами не контролируется… На что Герман Алексеевич спокойно ему ответил: — Почему вы считаете, что я здесь в одиночку и что я не контролирую эту территорию? Пока не имею права сказать о задаче, с которой он туда явился, но поверьте на слово: его дерзкое появление в том селении, занятом боевиками, спасло сотни солдатских жизней. Не раз было сказано, что у Германа Алексеевича было поразительное оперативное чутье. Но оно всегда основано на опыте, потому что самого по себе чутья в природе не существует, это продолжение опыта, то самое «шестое чувство». Я присутствовал много раз, когда Угрюмов принимал решения о проведении операций. Иногда он загорался, давал команду, потом жестом останавливал, задумывался и вдруг говорил: «Стоп! Это подождет». Почему? Объяснения нету. Почему — знал только он. Он говорил, что каждая операция должна быть с изюминкой. Присмотритесь к каждой разработке: что есть там нового — такого, чего никогда еще не было. Бесцельно, наугад гонять людей, подвергая их риску, — такого он не допускал. Александр Угрюмов, сын: — В последний год, когда он на короткое время прилетал из Чечни домой, было заметно, как он устал. В доме все стулья скрипели, потому что любимая его поза была — сидеть, развалившись, как в кресле. Сядет и дремлет. Но при этом что любопытно! Например, у нас дома встреча какая-нибудь (а он вечеринку всегда умел совместить с решением рабочих вопросов), уже конец застолья, все разговаривают, он же сидит, носом клюет — вроде отключился. И вдруг среди разговора вставит: — Олег, ты не прав, не так было. Ты не взял во внимание одну тонкость, а она очень существенна… — Герман Алексеевич, да вы как будто спали! Может быть, я учел эту тонкость!.. Он тут же передавал суть спора, словно сам в нем участвовал. А может, и вправду не спал, а отдыхал таким образом. В последнее время любил дремать в машине. За время кочевой жизни у него и поза сна выработалась — сидя. Оригинал публикации на сайте газеты «Спецназ России» – тут: http://www.specnaz.ru/articles/294/22/39… #Спецназ #ФСБ #Спецслужбы #Война #Кавказ #Чечня #Антитеррор
Эта статья была автоматически добавлена из сообщества Газета «СПЕЦНАЗ РОССИИ» и журнал «РАЗВЕДЧИКЪ»