Everything.kz

когда мы будем стариками, такими, знаешь, стариками, лицом морщинисты, руками —...

когда мы будем стариками, такими, знаешь, стариками, лицом морщинисты, руками —...
когда мы будем стариками, такими, знаешь, стариками, лицом морщинисты, руками — с ветвями вытруженных жил, мы будем печь оладьи вместе, менять постель — и тоже — вместе, хранить фрагмент о каждом месте, что нам успелось пережить; держать на полке царство чая, пугать друг друга, но случайно, болтать бессонными ночами, уткнувшись в потолочный зёв; мы будем, знаешь, что и прежде — подросшие слегка невежды — как дети, но в другой одежде, с другими взглядами на всё. мы будем знать, что мир — пройдоха, регулировщик выдох-вдоха, в ушах звенящий пульсом грохот — хранитель всеразличных сил; а временами капибара, большая, в общем, капибара. он нас мешал, вливал опару, чтоб вышла парочка мессий. чтоб вышла парочка поэтов — два фарта, трюка, пируэта, и чтобы все стихи об этом — о главном были все стихи; чтоб мы вставали спозаранок, чтоб было в нас немного ранок; он так готовил, вытворял нас, а получились старики. то есть получимся когда-то, когда-нибудь потом, сквозь даты, сквозь новости, финансы, латы; и скажем миру — ты дурак; какие ж мы мессии, парень, мы есть цветы в убранстве спален, мы есть шерстинки, чашки, память; мы есть хиты duran duran. мы есть проходы и оконца, на безымянных тонких кольца, мы есть не посчитаешь сколько стечений радостей и бед; чтоб кофе сладкий пить с корицей, чтоб побывать в Париже, в Ницце, чтоб умереть и повториться спустя примерно сотню лет. такими будем стариками, подобно птицам-оригами, не станем соблюдать регламент и может вовсе не уйдём; давай мы будем вот такими, что нами восхитится киник, живыми, странными, другими — за ночью ночь и день за днём. но только безраздельно вместе, как чук и гек, канва и крестик, панно, что схвачено на клейстер, и красит сим вселенский чум; считателями звезд, коробок, в горсти жевательных "коровок", ходящими во сне бок о бок, живущими плечом к плечу. давай, мы просто, знаешь, будем, по локоть в суматохе, смуте, а с нами — кошка, может — пудель, парящий в небе змей весны. и вот тогда — в порядке глобус, его не перемелет лопасть и смерть, и скорбь, и боль, и пропасть. и будем мы. и будем мы. мглистый заповедник
Эта статья была автоматически добавлена из сообщества Недетские сказки.